|

СУДЬБА БАРАБАНЩИКА

СУДЬБА БАРАБАНЩИКА

Посвящается ГЕРМАНУ ИОФФЕ, барабанщику Бригадного Подряда.
В основу рассказа положены реальные истории из жизни Германа. Но, как и в любом художественном произведении,  достаточно и вымысла.

 

Барабанщик вышел на сцену, как всегда, первым. Он сел за свою установку, надел наушники, взял барабанные палочки и помедлил. Сегодня был его последний концерт с Группой.  Взмахнув палочками, вдруг вспомнил момент, как он это сделал в самый первый раз. На барабанах играл его папа, у него в офисе стояли большие колонки и много барабанов с тарелками. Он включал музыку на всю катушку и барабанил. Барабанщику было четыре года, когда папа впервые посадил его за установку — ему очень понравилось, что все инструменты как будто парят над полом. А потом папа все эти барабаны подарил каким-то студентам... 

Он начал играть концерт, но уже не мог остановить воспоминания. Барабанщик влюбился в ударную установку сразу и навсегда. Это была любовь с первого взмаха, с первого удара, с первой дроби. Весь мир перестал для него существовать. Видя такое рвение, папа привёл его во Дворец пионеров в класс ударных инструментов. Там он начал изучать ударные, и однажды к ним в класс зашла Наталья Петровна. Она очень громко сказала, что ей нужен ударник, взяла его за руку и повела в русский народный оркестр! А он что? А ему там очень понравилось! Наталья Петровна очень хороших музыкантов вырастила. Легендарный педагог! 

У Барабанщика было классное детство. Уже с десяти лет он начал кататься на гастроли: он объездил пол-Европы! А самое первое его выступление было в Кремлёвском Дворце. Там присутствовали первые лица государства — было страшно и безумно интересно, а его руководительница очень переживала, что он не сможет собрать ударную установку. Но Барабанщик все сделал хорошо: и собрал, и выступил и даже разобрал.

Музыка как-то сразу подвинула учебу на второй план. Учился Барабанщик ужасно! На уроках только и делал, что мечтал о группе, гастролях, большой сцене… Двойки, тройки и колы были его приятелями. Учительница на родительском собрании диктовала его отметки как в мультике про Карлсона: «Три, два, два. Два, два, три». 

Родители пытались нанимать ему репетиторов, но ничего из этого не выходило… Он кое-как доучился в школе до восьмого класса, и папа сказал: «Пойдёшь в строители!» Барабанщик очень сопротивлялся, но папа силой отвёл его в строительный техникум на вступительный экзамен по математике. 

У Барабанщика было с собой три ручки. Он сел за парту.  Достал листок. Одна ручка не пишет. Взял другую. Тоже не пишет. Взял третью! Не пишет! Подходит преподаватель: «На, возьми мою!» И она не пишет! Тогда сосед дал свою запасную ручку — и та тоже не писала, но Барабанщик сделал вид, что всё в порядке. Ему уже было стыдно. Он пытался дышать на ручку, греть её за пазухой, менять листок — ничего не помогало! Так и не сдал ничего. А потом смотрит: напротив его фамилии — три (зачислен). Ну ПАПААААА!!! 

Два месяца протусил Барабанщик в этом техникуме. Потом папу вызвали: «У него только одна положительная отметка — пять по физкультуре! Забирайте своего мальчика!» И пошёл он в вечернюю школу для трудных подростков...  Но несмотря на устрашающее название, он её закончил и поступил уже туда, куда душа стремилась — в Институт Культуры, на эстрадное отделение, ударные инструменты. И учился очень хорошо.

А концерт шёл своим чередом. «Скажи мне, кто такие панки?», — вопрошал Солист. Барабанщика всегда удивляло, что подавляющее большинство людей совершенно неправильно интерпретировали это понятие и считали определяющей искусственно навязанную атрибутику. По аналогии: «не служил — не мужик» — «нет ирокеза — не панк». Он не мог понять, как можно было так извратить главную идею панка — быть свободным, в том числе и от атрибутики, и сеять разумное, доброе, вечное. Большую часть жизни он играл панк-рок, и одевался и причёсывался только так, как ему хотелось. У него были и модельная стрижка, и дреды, и ирокез, и лысина. У него были и кепки, и шляпы, и шапки, и капюшоны. 

Рок Барабанщик начал слушать, наверно, с рождения. Первая и любимая на всю жизнь группа у него была Deep Purple. Папа ставил ему их музыку и показывал видео с концертов. Он сразу выучил всех музыкантов по именам. А Йэн Пейс стал для него образцом. Он навсегда остался для него самым крутым на свете барабанщиком! Поэтому для Барабанщика стать музыкантом было само собой разумеющееся! Он даже никогда не думал, что может быть по-другому. 

Барабанил он всегда и везде. В свободное от оркестра время играл на барабанах у папы в офисе. Очень скоро это стало всем надоедать. И папа договорился с директором молодежного центра о его переселении вместе с ударной установкой в подвал. Там было сыро, грязно, но очень рок-н-рольно! Барабанщик собрал со школьными друзьями группу, которую назвали «Тьма». Но одной этой группы ему было мало, и он пошёл играть в группу «Московский вокзал» и позвал ребят репетировать к себе в подвал.

Вскоре он наткнулся на одно интересное объявление: «Ищем барабанщика и басиста! У нас есть своя репетиционная с отличным оборудованием и много музыкального материала!» Естественно, его это заинтересовало, потому что группа «Тьма» играла, откровенно говоря, слабо, и парни не хотели развиваться. Барабанщик с басистом приехали на прослушивание по этому объявлению, и так появилась группа «Красная полоса». Проект был интересный! Вокалист и лидер группы научил Барабанщика многим музыкальным приемам. Не все штуки доходили до него сразу, но постепенно он начал понимать, что такое ломанные ритмы и игра в метроном. Через два года «Красная полоса» распалась, и Барабанщик снова присоединился к группе «Московский вокзал». 

Особо ничего выдающегося не происходило, как неожиданно ему поступило заманчивое предложение. Группа «Предок Пушкина», которая репетировала в том же клубе, поехала в Москву на съёмки проекта «Зажги звезду». Когда Барабанщик группу по телевизору увидел, то подумал: «Вот ребята успеха добились!» И вдруг ему позвонил их руководитель, и говорит: «У нас с барабанщицей беда! Не хочешь с нами поиграть?» Он, конечно же, сразу собрал вещи и поехал в  Москву. Это был уже второй раз, когда он покинул группу «Московский вокзал». 

В столице все оказалось не так радужно, как было представлено по телевизору… Жили в ужасной общаге, съёмки были раз в неделю. В жюри проекта были участницы популярного на тот момент девчачьего поп-коллектива, и, как стало известно только под конец проекта, суперпризом был тур с этой группой.  Как и многие участники, «Предок Пушкина» отказались от такого сомнительного приза, и их выгнали с проекта.

По приезду домой у Предка «движуха» кончилась, а «Московский вокзал», наоборот, набирал обороты. Так Барабанщик стал играть в двух группах одновременно. Потом случился какой-то конфликт, он уже даже не помнил какой, и он в третий раз покинул «Московский вокзал». Из этой группы он уходил раз пять. Когда Барабанщик в очередной раз к ним вернулся, месяца через три  ему написал знакомый: «Не хочешь пойти поиграть в Группу?» Конечно, он хотел!!! Ещё как!!! Сначала он пробовал играть в двух коллективах одновременно, но это был уже другой уровень, и он понял — не получится… Так он стал бессменным барабанщиком Группы. 

В Группе его приняли отлично, очень много чему научили — у всех оказался такой богатый жизненный опыт! Были уроки истории, математики, русского языка, физкультуры, экономики, музыки. Даже уроки вождения. За эти годы в Группе он узнал больше, чем за годы обучения в школе и университете.

Впервые Барабанщик встретился с Группой на их репточке. Гитарист сразу начал рассказывать ему про гастроли и концерты. Потом Барабанщик сел за барабаны, немного поиграл. Ему вручили диск и сказали приходить через недельку. Репетировать песни Группы ему пришлось по ночам. Днём — учёба (как раз была сессия), вечером — репетиции с «Московским вокзалом». Когда через неделю он пришёл подготовленный и сыграл с парнями десять песен, ему объявили, что он едет с Группой на Нашествие. 

На фестивале он сыграл хорошо, без ошибок. После сета было посвящение: его поподкидывали всем коллективом и даже удачно — поймали столько же раз, сколько подкинули. Все остались им очень довольны — поздравляли, обнимали, дружески похлопывали, благодарили, представляли, обещали зататуировать сплошь, обливали водой. Было много народу, и было очень жарко. Вот такой первый концерт с Группой.

Барабанщик никогда не выделял какой-либо фестиваль, он любил все, на которых играл. За столько лет он заметил такую закономерность: фесты, на которые Группу не приглашали, были под большим риском нарваться на дождь, снег и град, потому что они всегда привозили с собой хорошую погоду, и на их сет неизменно выходило солнышко. Оно вылезло даже во время их выступления на одном из Нашествий, про которое теперь слагают легенды о последствиях симбиоза непредсказуемого тверского лета и непрофессионализма организаторов.

Конечно, сеты на фестивалях имели свои особенности и очень отличались от сольных концертов. Перед сольником обычно очень много времени на подготовку, если, конечно, приехали не издалека и заранее. Можно спокойно, не торопясь, собрать установку, настроиться. 

Барабанщику всегда было интересно заниматься процессом сборки, настройки и даже разборки своей ударной установки. Нравилось её модифицировать, что-то менять, что-то дополнять, ну и сам процесс игры, конечно. На гитаре, бас-гитаре он тоже играл. Иногда часа два мог на басу играть просто или под музыку. Но барабаны — это другое...

На концерте по времени играют всегда больше, чем на фестах, но сил иногда уходит больше на сет, чем на сольник, потому что установку надо собрать быстро! Настроиться быстро! Опа — уже играют, опа — уже сыграли! Силы куда-то ушли, разогрелся только к третьей песне и физически, и морально, а уже всё — пора уступать сцену следующей группе. 

А вообще, он любил играть везде, где хорошая публика! Когда все веселятся, танцуют и отдыхают на полную катушку (главное, чтоб в рамках УК). Когда стоят столбами — ему совсем не нравилось. Ещё нравилось, когда много народу. В этом отношении самым крутым концертищем у Группы был ночной сет на одном из Нашествий, когда они собрали 70 тысяч зрителей. И по времени их никто не ограничивал — играли полтора часа!

И в туры ему нравилось ездить, но только когда там всё складывалось: хорошо встретили, покормили, поселили жить в хорошем месте, пришло много народу на концерт. А когда все плохо: организатор не встретил, еды нет, жильё плохое, концертная площадка на пятом этаже без лифта, сцена из поддонов, афиши напечатать забыли — тогда не нравилось! Было лестно читать комментарии о том, что они как свет в оконце: приехали в такую дыру и порадовали местную неизбалованную вниманием столичных музыкантов публику. Но когда на концерт приходит несколько десятков зрителей, а ты проехал сотни километров, чтобы сыграть для них… Такая работа была лишена всякий логики и удовлетворения. 

И вот наступил момент, когда уже ни физически, ни морально он не мог ездить на такие гастроли. Месяцами не бывать дома, жить в ужасных условиях с неналаженным бытом, питаться кое-как… Спать чаще всего в автобусе (если это можно назвать сном), проводить за рулём по пять-шесть часов… Он устал, ему всё тяжелее было переносить разлуку с родными, и всё больше тянуло домой. И ему пришлось принять непростое для себя решение.

Заиграли «Виртуальную любовь» — и Барабанщик сразу вспомнил о Ней. Наверно у каждого (ну, или почти у каждого) в жизни случается такое. Когда дети уже выросли, ты состоялся как профессионал и вдруг наступает какая-то пустота, причём безнадёжная, потому что ты понимаешь, что жизнь уже прошла. Причём мимо. 

Он помнил каждую запятую Её первого сообщения: «Привет! Спасибо тебе большое за твою игру! Это было ошеломляюще незабываемо! И Питер, всегда производящий такое же впечатление, благодаря тебе заиграл совсем уж немыслимыми красками. Спасибо тебе за эти ощущения, за твою энергию и позитив. Я с удовольствием зарядилась ими. Надеюсь, хватит надолго». 

Он ответил, и они как-то разом кинулись в виртуальные объятия друг к другу. Она озарила его измочаленную и слегка подвявшую душу, и в ней снова распустились пионы. Они переписывались круглыми сутками: он засыпал в обнимку с телефоном, а просыпаясь, тут же начинал писать снова. Он рассказал ей всю свою жизнь, все свои думы и мысли. Ему было легко — они понимали друг друга с полуслова. 

Это было абсолютно сюрреальное время. Его как накрыло одномоментно, так он больше себе и не принадлежал. Она была «центром притяжения», и его закрутило, как в космической центрифуге с перегрузкой в 10 g. Он совсем перестал здраво мыслить и в буквальнейшем смысле лишился способности о чём-либо думать, кроме как о Ней.  Это была жесть: ни с чем не сравнимая, вызывающая восторг, трансформирующая сознание, душу и тело, сладкая, ноющая, щемящая, тягучая, всепоглащающая ЖЕСТЬ!!! Ничего не употребляя, он находился под беспрерывным жесточайшим кайфом. 

Конечно, его жена обо всём догадалась. Не заметить это было невозможно. Но она проявила мудрость и гордость: сделала вид, что ничего не происходит. Но он видел, как она мучается, как страдают их дети. И в конце концов ему пришлось сделать выбор. Но дело было не только в том, что с женой они прожили долгую сложную жизнь, и он считал предательством бросить своего боевого товарища. И даже не в том, что у сына сейчас был пресловутый переходный возраст, и он очень нуждался в его поддержке. Барабанщик долго обманывал себя, но наконец-то нашёл силы признаться: только эти две причины не остановили бы его. Дело было в том, что она была младше его дочери. И он всегда знал, что это безумие и относился к этому как к наваждению. И ждал, когда отпустит. А ей нужна была определённость. Но он понимал, что уже не в силах прожить с ней ещё одну жизнь. Если бы это случилось хотя бы лет пять назад… И неизбежно наступил момент, когда они подошли к черте, которую надо было либо переступить, либо...

Барабанщик вдруг увидел, что Басист стоит в окружении полуголых девушек. Это было что-то новенькое. Он так погрузился в воспоминания, что даже не заметил, как это произошло. Оказалось, что организаторы проводят розыгрыш футболок с мерчем группы, получить которые можно было, сняв свою на сцене. Очень занимательной конкурс. Девушки облачились, и концерт продолжился.

Он вспомнил предыдущего басиста Группы. Вот уж кто был панком — дерзкий, яркий, экспрессивный, клокочущий, свободолюбивый! Он был панк-украшением любого концерта. Но… новый музыкант играет  в десятки раз лучше. У Группы появился хороший жирный низ. И, конечно, Басист виртуозно владеет бас-гитарой. Плюс ещё он внёс свежее дыхание в аранжировки старых и новых песен. 

Смена в составе всегда несет перемены. Вот и теперь… Он надеялся, что его уход вдохнёт новую жизнь в Группу. Барабанщик искренне хотел этого. Для себя он уже больше ничего не желал и ни на что не надеялся. Свой шанс он упустил, а судьба таких ошибок не прощает. Вселенная протягивала ему руку, предлагая сказку: и концерты на главных столичных площадках, и туры по Америке и Китаю, и самолеты, и отдельный номер в гостинице. Все было бы. Но Группа как раз выезжала в большой тур по стране. И он просто не мог так их подставить. На новом месте согласились подождать, пока он не вернется с гастролей.

…Это была уже их пятая ночь в автобусе. За это время он так и не смог полноценно поспать: как только закрывал глаза, ему тут же представлялось, как их сносит фура. Не надо было ему сегодня за руль, но подошла его очередь. Дорога страшная, мокрый снег, и в довершении его нещадно рубило. Он так и не понял — то ли нулевая видимость была причиной, то ли он всё-таки отключился. Фура возникла перед ним вдруг, внезапно, и он впервые в жизни испытал то, о чём раньше только читал. Нет, вся жизнь перед глазами у него не пронеслась. Но время почти остановилось. Он наблюдал, как плавно, медленно и безотвратно, миллиметр за миллиметром, приближается момент столкновения. И вот автобус нежно прикоснулся к грузовику, и тот начал проникать в него как в масло. Всё это происходило в абсолютной тишине. И вдруг тумблер снова переключился — мир закрутился, появились громкие звуки и мысль: «Ну вот и всё, пиздец котёночку...» 

Он получил травму позвоночника и два месяца пролежал овощем в кровати. Лежать можно было или на боку или на животе, вставать нельзя. Потом ещё четыре месяца нельзя было сидеть. Так что за барабаны он сел только летом. Конечно, его никто ТАМ ждать не стал, и он потерял это многообещающее место. А вот в Группе его приняли обратно. 

И теперь он снова принял решение уйти. Только сейчас в никуда. Ему хотелось спокойной жизни, домика в деревне, наладить отношения с женой, детьми, нянчиться с внуками... 

На сцене опять проходил какой-то конкурс, и он потянулся к телефону. Зачем он это сделал? Обычно он проверял его только после концерта. Там было сообщение от жены: «Прости, что не лично, но я так и не решилась на этот разговор. Мы никогда не обсуждали то, что произошло с тобой, и то, как я это пережила. Я тебя не осуждаю, я всё понимаю. Надеюсь, и ты меня поймёшь. Я хочу быть счастливой. Как бы глупо это не звучало, но я хочу попробовать. Мы переезжаем с сыном в Москву. Прости.»

Ну вот и всё. Он опоздал. Теперь у него не было ни Группы, ни семьи. У него осталась только его ударная установка, и он парил над ней, как и тогда, в детстве. Барабанщик играл заключительную песню и будто смотрел на себя со стороны. Он не слышал, как звук изменился: в него добавился шелест – это треснула тарелка.

+2
10:37
1876
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...

Для вашего удобства пребывания на сайте мы используем файлы Cookies. Продолжая пользоваться сайтом вы даёте своё согласие на их использование.
Это сообщение будет автоматически убрано после регистрации!